with a crab, a with anchors—what a picture. And he presents himself—sailor without hands ; and ? I also introduce myself. . That’s all true, nodded the , but for me you better touch upon love, adjust the music a little bit. Sure, even a hundred times. And I offer to the attention of the listener the cherished and sorrowful song. . My , started clearin his throat, the dry cough is shakin the seaman. And just then comes a , and a Ukrainian dawdler is peddlin mill cakes—periphery, outskirts. I jerked the door open and screamed: . . I’m lettin both jaws go for three rubles, . I did let them go and became a lisper again. It’s nothin, we’ll manage, for the grateful chum we’d even give an eye for analysis. The moved forward and we moved to its restaurant: . We captured by two reserved seats and ordered everythin delightful—even the fish sticks. And he reports: have upset my livers with them , I’m a son of a witch, when I was a novice sailor, I was based on the trainin , on a cracked , and I did not even have a chance to blink, when on the park’s bald spots with all kinds of carousels began to loom, he says, a foolhardy —a gal not too appealin but always willin. . And when we were raisin the anchors, I got away for an hour from all hands on deck—and to the girl. For farewell she gives me a piece of paper: She wrote down all the stanzas and put the address on the back—the lane, the buildin, and the room. As if to say: Don’t forget, send snapshots. But durin a campaign there ain’t much to write about, and it’s forbidden too, and later we all got placed into school’s custody, and there we’re even less into letters, a complete rat race: either the solitary confinement, or scrubbin, or crammin the , and with cadets there are scrapes ’cuz of hussies—it’s no joke. . We tasted misfortune with her, lived together in her pad quite a while, but —, and even then she hinted that not I am his happy father, from a , supposedly, , ’cuz . Where and how, I tried to learn, at what hour? Well, she esplains, on a pile of discarded wood chips, next to the storeroom, where they used to eat suppers. Suppers or not suppers, who’s gonna check, but I was troubled a lot. was cuttin me , but altogether, I underline, when she advanced to a dispecher there and started actin as tactlessly as can be. . Well, and this one here, how on earth?—I was askin, feelin completely cheated but not ready for a clash. , insolent to the max—I found it on the rails too. Your is like the railroad, came to my mind, but you yourself—you’re a slutty broad, you ain’t mine, your most strongest friendship ain’t with me, not in this here hovel, not , but on those same rails; they even managed to make you on the . I started wondrin.

, I’ll say frankly, is catchin fire stronger than any dawn on the , although , most likely, can hardly understand what we, the inhabitants, call . That’s why I am rowin, a , to the other shore. Briskly-briskly I row, sprightly-sprightly, and , but the outdid my brisk pace with its width, and the day are already at the heels of the swarms of mornin . I reach it before lunch, and my like a fish jumps out on the sand at full speed. I celebrated my achievement with Your second smoke and I’m hobblin along on my , observin the . But skimmin thru these here sketches of mine, have the right to exclaim in protest. , I’m not a knucklehead, even if I’m , but let’s agree once and forever: Crutches are crutches, but mushrooms—nuts. , and . Thank goodness, visited me and, feelin sympathy, enlightened. , he declares cleverly, do you insist that the time everywhere in unison? I said: I do not insist. I have nothin to hide, ; when I insist, then I do insist, but if I don’t—then right away: I don’t insist and that’s it, why drag it on. And I told him squarely: You may be offended, complain, you have the right, but I am givin you my word: Yes, I do not insist. . I took all this under consideration and started . The main —how to get to the moorin posts. . And for that reason, in adventures of the given kind, I, a good chap, am aided only by the familiar to . I have rowed across and hobble aimlessly, , and . ’ve gone up on the porch to get some air and ; shield your eyes: Our scamp has a finger in every pie—I see the grinder . . Well, so she misplaced her attention to the , returns tanked up, and I—I’m a scandal-maker. And one day tells me straight on: Say, . has nothin to divide, all his toys from the belongins kind, of type—are one or two and he’s ready to go. I loaded the into my indestructible snatch-it-all, into a sack, bowed to the , kissed , probably not my own, But I was makin a livin by paintin and sellin various inflatable balloons from a pharmacy and . There’s no doubt that I slept there too, and slightly later, to avoid tiffs with the powers that be, obtained a patent. How the heck—it’s on the bottom of the list now—but I gathered as many orders as cat’s tears, so I was forced to beg on local trains and make repairs to this or that old thing; . Or somethin else—one may wander now and then at dawn to the dump—one may look, but I’m just a spook, a fidgety bum. Widely and freely, I dare to mention, spread these malodorous fields; occasionally, you’ll go far-far —and you’ll get lost. When you’re workin hard, everythin drags by imperceptibly; it’s already noon, and if not the frosty sparks, then . Look around: In the west, in the valley, the ragpicker scrapes the garbage with her rake; in the north, scours for some grub; in the east, a sergeant-reservist rummages in the stream—raves about assemblin a motorcycle out of spare parts; and in the south, some riffraff scavenges for cigarette butts. Peace, calm, nobody’s doin nothin to nobody, ’cuz here , nothin more; and the are everywhere, like durin —garbage smolders softly, a real panorama wherever you’d turn your head. And such closeness to it pinches inside, that to return home—to hell with it! Our inhabitant is attracted to the expanses of his land and . : colognes, perfumes, know what. In this sense, invaluable help by her advices and greetins used to gimme that ragpicker, auntie with meat on her bones, well-bred and with experience, and . It’s an adventure from the past, and I will not hide what was: . Ladies’ flesh is a great temptation; that certain thing—we yearn for it but can’t be held accountable. The same here: Everythin started almost like when you just fool around. She kept objectin, avoided me, frowned, but if you dig more deeply—there’s no difference. In the barracks they used to say that she’s nuts, she’s like that from birth, but personally I wouldn’t claim nothin exceptional. The only thing that her head was really rather absurdly small, but the ragpicker assured—it’ll ripen to the weddin, it will heal; well, if it’ll ripen, it’ll ripen, the caretaker knows better. One day she sends her girlie with some hide for me to —and I got excited in my declinin fate. Only don’t look for faults, , in the beginnin I curbed my curiosity, what things are like with her, that is, at her age, You know, well, so accidently I put the bolt in the lock, in secret, that is, from myself. Later I reckon—devil has his ways—I’ll take a gamble, not everythin is done by calculation, like with grandmas, it would be nice with their grandkids every now and then, spontaneously. And the incorrigible happened, . We agreed to meet; sometimes we please each other under the stairs, other times . After several months, on the side, from a friendly guitarist, to whom I am eternally grateful for teachin me how to read music, I learn that . I turned a blind eye—she’s not made of soap, she won’t foam away, and they’re —they’ll cleave and leave. worried me, her contacts led me off the , and feelin lonely without her, I grieved under the , crawlin on the rags that should be burned so they won’t stink. And the ticklin trash like fed on the junk and made its habit to walk . At first they didn’t bother me; on the contrary, I derived some pleasure from them, but closer to the they ate me alive, and my encouragement ended. And in the hole of the there lived a . The entire bottom, like heavens above, he entwined with his web. I kept catchin the insects and throwin them into his nets. How neatly he, unscrupulous, kept takin out the souls of these creatures, yikes! . In my heart I believe, he continued, in my heart I know you won’t lemme down, but the mind is weak, gets tempted: . Precisely then, sends me the news by the . , sir, , I and here got into our heads to stockpile some , and ’cuz you wish us well even without that, and , won’t you loan us, besides that, some money, as I will liken the yeast to everythin , and winter without it I will compare to spring without top , or to the same winter but without ; like a dreadful nightmare, he exploits, , apostles, so please. I procured some paper, , dipped the pen into the inkwell and started gazin with admiration outside, where the , sculpted by me, . On the calendar—the end of the , but wait a bit with grinnin, . Stop sendin the in vain, I answered , you and your won’t get money from , so far , and these only to those that show respect, and even more not to be away: ’Nuf of gettin pickled; but before I, maybe, send you money, before that, you’ll deliver to me by a courier my . Which? Well, those that filched in December, havin chosen for this the confusion of darkness and the hubbub of the . And I passed on to the the to take care of and solve our discord , , by agreein that , but somehow neither this nor that, somethin like the mornin evenin, and that . And the reply: Wipe clean, he offends, and . And then I decided to undertake this here supplication to , and to forget the and his request, havin punished him with a . What’s been said—we will do, but let’s not forget—or else the night will remind us—.

And I started wondrin. , my , they also kept chafin you all over the hollows in the same manner. , , unknown to me trainees, your darin buddies from railroad vocational schools, were audaciously carousin with you. You are quite weak, , as it became clear, between legs, ain’t indifferent to sweets, and not a You’ve lost on the rails but honor. For a faceted tumbler of the poison from you caressed them every which way, you wanton shrew. Why, I would quietly wanna find out, you never fondled like that? And a certain grew over there, inconspicuous, but thick and close by, and durin lengthy I observed indecencies from there; You were a Sodomite, little mother. , not indulgin me in any whim. , I a few on account of someone’s generosity, . And these rascals, , appear and lead my workin girl on the . I decided to wait—let them begin; then, filled with more courage, I will attack from behind the like a perfidious infidel. Quickly, five of them got pickled and . Eh, I think, ready or not, here I come. But then I reckon: If you rush the stuff you will make them laugh, you’ll scare them inadvertently; I better hold my fire. And from nothin to do I keep rereadin a ticket that I also picked up, with a number, truly, to be exact, suitable for travel last year to such an unforgettable land as the . This affected , affected him a great deal. Just imagine, , the That is, not only Saturday but in addition framed by meadows, perhaps even water ones. And streams of are splashin over them. And the weekenders, in ironed clothes, and even with canes, keep strollin, beamin about somethin appropriate. Everythin is calm, no mug-thrashin, only the coachmen swear at water carriers, but even that with yawns. And if they decide to sit for a while in the shadow with company—retire, gentlemen, into the bushes, to special stands, and relax to your health. I pictured for myself this bliss, so unlike our places, and I make a commitment: Whatever happens, regardless of any scrapes or anythin else—to pay a visit . . And when together with the sailor we whistled ourselves all hands on deck, havin abruptly abandoned the buffet car ’cuz our funds ran out, and we moved to the , our was dockin at the proper . We disembarked, looked around, and lingered in that hole a couple of weeks—what boonies and wastes! With no money and desperate, we hanged around there like , and havin conversations with the locals, we were talkin to them, sayin: And you dare to call yourself . We scrounged half a ruble for smokes and followin the dictates of our hearts plodded down to to have some fun and, after arrivin, we inquire: How’s that young life of yours? So-so, they answer, we’re gettin by little by little. And how are you managin with chasers? Well, we almost always manage to fill our stomachs with some innards. So after our arrival, we got to be there, and havin a surplus of ailments, started hangin about. , I’ve in the joint near the station with rail workers-—. with the hatchet: Aha, I threaten them, aha! And they: Grab him, grab him! Brace yourself, they yell, such-and-such jerk! Four of them caught up with me and knocked me down as I fled. And they kept stompin on me, askin: How about that, did we catch you fair and square, you mother-sucker? You did catch me, I cry, , you banged me up, , as fair and square as can be. I try to break free—but they hold fast. They pounded me , got me filthy all over and—I see—they are draggin me, the poor wretch, along the with my mug down. And they’ve pulled me up the embankment, , and, relentless, are clampin me to the rail with barbed wire. Tenacious, with their crafty mitts they completely squash me on the stinky ties, deviously don’t lemme breathe. They had fastened me like a to the speed skate—crosswise and leavin no slack, with linesman’s pliers, and then they split, . I’m also scared—I’m waitin for the . And—as it is customary—: How did I live , decently or not? . I had the reputation of a serious, respectable gentleman, had not committed, as they say, highway robbery. And , then, in spite of everythin, this strange appeared to help. . And I felt with my whole shoulder blades that my is comin close, and the wires are many and thick. It had but a few meters left, it was humiliatin with its lanterns, made noise. I said: , sweetie, so long, step aside. And she: And maybe together? Not with me, I negate, you stick with the . And she: Don’t be cross about that, with them urchins I just so—to have a little fun, to visit for a while—but my joy was bein with you, , she says, and forget my excesses—everythin passed, healed, . You have mixed it up, little mother, you’re confusin somethin, seriously, do I take after a ? . I jerked, jerked, pulled, but partially did not succeed. . . And the infirmary. Havin not found this and that in the makeup of my body, I came to a boil and demanded consolation. . To my question, Where is my ?—he says the miserly: . , I permit myself not to believe —just look what thought up; I made a row. And my treatment went on. There were newspapers, , shavin was provided.

And I recalled how, braggin about his sharpened blades, kept tootin his horn among the masters in the co-op that so far he missed the sad chore of racin races against the whipper-in; I’ll blow by, he claimed, as if he was standin in place. As a result, they started arguin, . Havin received the notification-declaration, the whipper-in approves. They agreed to run as usual, in the dark, and, , I see them like now—. At the takeoff, they clawed nose by nose, and they aspired to run almost exactly from the pant-washin deck to the tributary, to the number two—and back. . The whirlin snow dusted the tracks of their , and the not as much saw the athletes as heard them, but in the near future perhaps ; . A few before the turn, began gainin and the whipper-in fallin behind, but . It does not freeze there under any conditions, and quite a number of sleepyhead coachmen and lunatic speed skaters fell in over there. They failed to account for too; he plopped in and right away got sucked under the ice, so the dog master on his part just started sobbin. They decided to hold the wake for the wolf-slayer ; nobody was in the mood to wait until he floats up somewhere or : In most of their cases our folks embrace . And so they gathered at the gravedigger’s. You know Beyond the , here it’s impossible to put an end, even if relative, to quarrels and disputes: They started arguin about love—say, who she is, that . Everyone stuck to his guns; one, like , that dropped in to visit, the other—on the contrary: discords, bad harvest, events. And I, stayin , don’t butt in, keep neutral. But to —to I admit, obviously not to tell the others, since even without that they consider a chucklehead. Why, what on earth for did she persuade the medical four-eyes to powder my brains—I can’t make sense of it. And now she’s remorseful, searches along the entire river, . They are lyin that no, as they themselves are head over heels in love: We don’t know who you are concerned about, but . And ’s also , even though he’s a . Oh my precious, he pleaded, our reach ain’t narrow—it’s wide, and where this youngster is nestin, I have no clue, I only realize that if you popped in to my place for a short while, then the road of my life, narrow as a sharpened blade, would become as wide as this reach. She stayed, they say, with him for a while on the eve of his decisive heat with the head dog master, but even that was more than the supplicant could handle. I am worried: She is my intended demise, and she, , is lookin for me, , pinin. And I don’t know what measures to undertake—to get lost without a trace or to to her with a confession. But neither this nor that is possible right now. —that’s whom I trust, whom I praise— admonished the wardens: You, , . They started scurryin, but . Perhaps , perhaps , perhaps it simply floated down the stream. But for it makes no difference, put it back where you took it, needs it here and now. . Some have , some , some , but he—he is sittin here . . Do think they are waitin for alms? No way, there’s nothin they could hope for, so far they didn’t earn it. No, not for alms— they’re waitin for those . And as soon as you promptly get outta there, . Their calculations are simple: Probably, lookin at these revoltin things, or simply due to the fresh air, you’ll serve them ten-kopeck . And if you get stingy—a more noble regular will split his sides. And the droolers will run up and snarf everythin. And they right away, and at once engage in marriages-weddins, right in public, and as a result, they give birth to such mongrels that better don’t let anybody see them. They get born, get stronger, and, like their granddads and moms—along the beaten track, with their famous side-amble—march, march to the . Halloo, the chain of these generations ain’t breakin here, it rings, clanks, and the snack bar, standin in full view, doesn’t disappear from our eyes. We’re all mankind’s brood, my dear, and we’re no strangers to . Now consider truthfully my position, how can get his body goin, not to mention the more secret things. My companion escorts me to the bench near the gate—and I’m sittin, enfeebled, under the , temptin my female neybors. Hark! A snowcap fell on my ; stop it, , watch out, , you’ll get what you’ve been askin for. They pulled, they pulled the wool over ’s eyes, he found himself cast aside, and the public makes fun of his . Here they are, as such, , and . But do me a favor, don’t worry: —and back. Everythin had already happened on the , all the folks had already been there before. Let’s say, somebody appears, and they call him: Hey, feller wanderer, will you have some? But the comer cuts them short: You took me for someone else, I’m yours, homegrown, you simply forgot about me, so just pour. I also claim— kicked his heels about, settled here and there, happened to visit the Wolf River, drank the , sharpened the unsharpened, caressed , and went, whenever he needed, for into the wild blue yonder. Hence, I am smart like, approximately, . He remarks with insistence: Everythin around is drunkenness, , and the river just flows and flows, and she don’t give a hoot about nothin. I agree, but lemme be more precise: They come drunk and sit, never leavin the , and she flows, but the shores remain. And on the shores we’re nestin—and . But I chatted with too long, I’ve got to hit the sack. If need anythin, wander in to have some tea; don’t be shy—we’ll do some tea-drinkin, tea-sippin. At the same time I dare to bother about the followin: Do You have any spare ? I’m a fan, I possess a passion for collectin. Bring them as they are, along with the candy. And salt, matches, and other necessities are constantly with us. And for the bad writin You will, undoubtedly, excuse me, I was composin in a considerable haste, and . And the signature, if I may. And those who are illiterate—a cross. Listen, Maybe I’m a or maybe the wind simply blew it in. Whatever’s the case, somehow I have to set on paper the abovementioned. And . All the most exceptional to .

, мичманка с крабом, бушлат в якорях — картинка. И представляется: матрос с сухогруза на бал сухопутной участи; а сам-то с которого года? Рекомендуюсь и я. В нашу гавань, говорит, заходили корабли, большие, говорю, корабли из океана, в таверне, говорит, веселились моряки и пили, говорю, за здоровье атамана. Все это так, сказал, но коснись- ты мне за любовь, перетряхни музыку. Хоть сто раз. И предлагаю вниманию слушателя заветную, жалостную. Отцвели во саду хризантемы давно, а тоска все цветет в моем сердце родном. мой , , кашель сухой морехода бьет. А как раз полустанок, и торгует — периферия, . Дверь рванул и ору: , ? а то поиздержался в пути. Ой, . Уступлю за обе челюсти, подывысь, яки били — як кисть. Уступил и сделался шепелявым . Ерунда, перебьемся, для благодарного закадыки и глаз на анализ. дальше — а мы в его : кушай с голоду, лечись смолоду. Оккупировали два посадочных и приказали всего восхитительного — до вплоть. И докладывает. Огорчил ты печенки мне этими, , ведь базировал я на учебном , на утлой баржé, и не успел очухаться, как на парка со всякими каруселями , говорит, отчаянная мамзель — смурная, но безотказная. Поначалу один с ней цацкался, а потом корешей свободных от вахт прихватывал, и как раз она все песенкой этой мучилась. И когда с якорей снимались, я от оторвался на час — и к девочке. На прощанье сует листок: все куплеты списала и адрес на обороте — переулок, строенье и комната. , не забывай, шли фоточки. Но в походе писать особенно не о чем, да и запрещено, а после нас всех в училище приняли, а уж там тем более писем, времени — полный обрез: то , то приборка, то зубришь, а то с кадетами из-за номера — . Нет, морская душа, моя адреса не оставила, уехала просто неизвестно куда, и попробуй взыщи. мы с ней, прожительствовали в ее весьма основательно, но — умненького, а все-таки дурачка, да и то — намекала, что не я его счастливый отец, от , потому что . Где и как, дознавался, в котором часу? Да на куче подсыпной, выясняется, у , где ужинали. Ужинали не ужинали, проверь, но я горюнился сильно. Резала меня , но было, подчеркиваю, втерпеж, а наступило, когда перешла в диспетчеры, где вообще беспримерно. Что это, говорю, за гребень особенный такой у тебя, подарил, что ли, кто? А она: гре- бень как гребень как гребень, а твой, черепаховый, на путях утеряла. Спрашивал, сплошь обманутый, не решаясь на схлест, — ну а этот-то с каких ? , вся наглая, — его на путях же нашла. твоя путевая, мыслилось, сама же ты — , не моя, не со мною твоя приязнь, не в этой вот , не на этой лежачей возможности, а на все тех же путях, даже тебе на . Я мался.

А заря, скажу откровенно, занимается в зеркале любой , хотя , наверное, малопонятно, что́ мы, которые население, зовем. Почему и гребу, , на ту сторону. Резко-резко гребу, споро-споро, и мачты гнутся и скрипят, но широтою превысила спорость мою, и дневная утреннему . Достигаю к обеду, и рыбкой с размаху выбрасывается на песок. Перекурил достижение Вашей второй и тащусь на вдоль, наблюдая, как лилеи растут. Подтверждаю: не трудятся, не прядут, но одеты с иголочки. Но, пробегая мои настоящие очерки, вправе воскликнуть протест. , , хоть , но давайте условимся раз навсегда: костыли — костылями, грибы — орехами. Не могу же я из-за первых, по мере их неприсутствия, тридцать лет, как тезка из Мурома, сиднем сидеть, оставив поездки по третьи и по вторые да три . Слава богу, навестил меня и, соболезнуя, . , , , настаиваешь, время единовременно, что ли, повсеместно ? Я сказал: я не настаиваю. Мне таить, , нечего; если настаиваю — то настаиваю, а нет — то сразу: не настаиваю, и , зачем темнить. И я прямо ему сказал: можешь обижаться, , твое право, но вот тебе мое слово: ну не настаиваю. Смотри, Крылобыл, этот умняга, учит, давай с тобой не время возьмем, а воду обычную. А давай. И останови впечатление, тормошит, в заводи она практически не идет, ее ряска душит, трава, а на стрежне — стремглав; так и время фукцирует, объяснял, в Городнище шустрит, махом крыла стрижа приблизительно, в Быдогоще — ни шатко ни валко, в лесах — совсем тишь да гладь. Потому и пойми уверенье, что кража, которой ты — жертва, случилась пока что лишь в нашем любимом городе, и больше нигде, и на той стороне о ней и не слыхивали. Стоит, значит, тебе туда переехать — все ходом и образуется. Принял я это к сведению и заездил на будущем челноке в позапрошлое. Главная сложность — добраться до причальных колов. Несмотря на графы, параграфы волонтеров ущербным способствовать, недостаток у нас остреющий был и будет, на то мы и избраны. Посему в известного мне, дяде, соучаствуют знакомые . Перегреб и тащусь вдоль кромки , , Вы же — здесь, в настоящем периоде, . Поднялись на терраску проветриться и : — в точильщика . Нет, это я Вас там вижу, ибо не я там, а Вы. Словом, оба мы правы. Ведь поскольку на разных мы сторонах, то и различная у нас география: Вы за Волчьей и я же. Ну и вот, вниманьем забросила, возвращается выпитая, а я — скандалист. И однажды мне , что давай- . делить было нечего, его всех игрушек из рода типа тарелок-портянок — раз-два и . Поместил , в мешок, поклонился , нерóдного, вероятно, поцеловал, съехал по перилам на нулевой этаж и открыл под лестницей как бы скорняжный цех, как бы прохладным заделался скорняком. же промышлял крашением и сбытом надувных аптечных шаров разных, изобретал и уйди-уйди. Не вызывает сомненья, что тут и спал, и слегка погодя, во избежание перепалок с властями предержащими, промыслил патент. Каким макаром — , но заказов набрал — , приходилось вертеться по местным составам и кой-что из старья; поднаторел и на инструментах. А то — зальешься, бывало, зарею на свалку — и тебя, . Широко и , рискну заметить, раскинулись отхожие эти поля; далеко-далеко отойдешь порой в поисках радостей — затеряешься. За трудами все тянется незаметно, вот уж полдень, и если не заморозки, то . Заберешься на гору хлама передохнуть — дух займется: сторонушка хоть куда. Осмотри́тесь. На западе при долине граблями мусор гребет, на севере рыщет насчет пожрать, на востоке сержант в запасе в ручье ковыряется — мотоциклетку бредит собрать по частям, а на юге радеет по части . Мир, покойно, никто никому ничего, потому как , не более; и , как в то восстание — мусор тлеет по-тихому, панорама — . И такая к ней близость внутри щемит, что домой возвращаться — . Привлекают нашего обитателя просторы своей земли, и рожна чужого он не взыскующий. В те же кварталы составил приличную, если выразиться, крышкотеку, собрание, то есть, разноцветных закруток от саморазличных микстур: одеколоны, духи, да знаете. В этом смысле неоценимую помощь советами и приветами подавала та , тетка в теле, благовоспитанная и с опытом, а годков тянула с хвостиком на шестьдесят — деликатес, да и только. Приключение позадавнее, и что было, того не утаю: увлечение с ней выгорело мимолетное, как случилось, впрочем, и с ее внучатой опечной или вроде того, в чем, понятно, винюсь, если требуется, задним числом. Плоти дамской соблазн велик есть, эта штука такая — вожделеем, и . Так и тут: начиналось почти что . , , хмурилась, а поглубже копнешь — все без разницы. Поговаривали по баракам, будто бы не в себе она, родом так, но я лично ничего исключительного бы не вменил. Единственно, голова у нее довольно-таки небольшая была несуразно, да уверяла — до свадьбы дойдет, оправится; что ж, дойдет так дойдет, опекунше видней. Один раз присылает свою со шкуркой какой-то, чтоб ,— и разволновался я . Только дурного не усмотрите, , беспримерно я сначала лишь любопытство хотел унять, как у нее обстоит-то, в ее, то есть, лета, знаете ли, ну и задвинул задвижку-то , от себя, читайте, тайком. Потом прикидываю — , рискну, не все ж по расчету, с бабушками, неплохо бы и со внучатыми иногда, без ко́рысти. И случилось непоправимое, применился к невзрослой волнительно и сгоряча. Уговорились встречаться; когда под лестницей утешим себя, . Через ряд месяцев стороной, от знакомого гитариста, кому обязан нотной грамотой, узнаю, что . Я — , не мыло же, не обмылится, а дело их молодое, правое — да бросят. меня заботила, ее контакты сводили с рельс, и по ней, под , испытывая одиночество, горевал, по , которые сжечь бы, чтобы не пахли. А жировала на ветоши и взяла за привычку гулять щекотливая дрянь вроде . Поначалу не беспокоили, напротив, приятствие извлекал, но ближе к закусали, и поощрение кончилось. во мизгирь-крестовик. , паутиной оплел. Насекомых отлавливал я и в тенеты к нему кидал. Как же душу он тварям этим, бессовестный, вынимал аккуратно — ужасы. Паша, грядый, Паук ты мой, Петр племяннику из деревни писал, я не видел скушней события, чем январь без дрождей, доставляй — кровь из носу. Сердцем верю, он продолжал, сердцем знаю — не подведешь, но слаб, соблазняется: не привезешь ведь; ахти нам в таком разе, пьяницам. Именно тогда-то и шлет мне известие с . , , , вот ведь нам с себе запасти, а поскольку ты и без этого добра нам желаешь, и с буквой помог, то не поверишь ли, кроме того, в долг , дрожди в всему уподоблю, а зиму без сравню с весной без или с той же зимой, но без ; , , запорхает над нами, апостолами, так уж пожалуйста. Раздобыл я бумаги, , обмакнул я перо в чернильницу и залюбовался на двор, где , мной лепленная, . На календаре — конец , но скалиться погоди, еще . , возражал я , напрасно не засылай, денег вам с от не придет, я не деньги пока точу — исцеления, да и то уважающим, а тем : не довольно ли -то; но перед тем как я, может статься, вам денег пришлю, вы мне прежде доставьте с нарочным . Которые? А те, которые вы и подобные вам преподобные спроворили в декабре, выбрав неразбериху сумрака и буранчика. А до сведения довел , что раздор наш решить хлопотал бы , , согласясь, что не волк и не выжловка, но как бы ни то ни , наподобие раннего вечера, и рассчитывал бы, уступчивый, на возврат одного вместо двух. И ответ. Протри, оскорбляет, светильники тела и . И тогда я решил предпринять настоящее к послание, а Паука с его просьбой забыть, презреньем наказав. Сказано — сделаем, но не забыть — не к ночи будет помянуто, — .

И задумался. , ты , раззуживали и тебя в на тот же манер. В будни получки, в аванца ль пятницы в знаменитых ольхах за линией гужевались с тобой бестрепетно незнакомые мне подмастерья, удалые твои товарищи из путевых . , неровно к сладкому дышите и не утратили на путях, но честь. За гранененький неполезной, , как вы только не ласкались об них, . Что же, я бы тихо желал понять, никогда так не баловала. Произрастала одна купина — неявная, но густая и близкая, и в протяжные подмечал из нее ; вы были, матушка. Шел затем к , ища , но с ней — ровно с куклой: глядела как оловянная, не потакая и в малой прихоти. В будень путейской получки, в аванца ль пятницу, от чьих-то щедрот, подобрал чего-то железное у депо и пожду в знаменитых ольхах за линией. И показываются те , недомерки в шестнадцать мальчишеских, и ведут мою на лобную поляну любви. Я решил переждать — пусть начнется; тогда, отвагою более полный, и ударю из-за коварным . Споро, пятеро, себе и ей и поехали Эх, , пора не пора, иду со двора. А после соображаю: поспешишь — насмешишь, ненароком спугнешь раньше должного, погожу. И перечитываю от нечего делать подобранный также билет за номером, , ровно, годящий для путешествия в прошлом году до такой незабвенной земли, как . Принял свое участье в , очень принял. Представляете, , . То есть суббота, но еще ведь и лугами обрамлена, и пожалуй что даже и заливными. И ливенка в них заливается. И гуляет себе выходной, отутюженный, а то и с тросточками, народ, улыбаясь лучисто чему-то правильному. Всё смиренно, никаких , перебраниваются лишь извозчики с водовозами, но ведь и то зеваючи. А замыслили компанией в посидеть — отойдите, судари, в кущи, к особым ларькам, — и отдыхайте . Вообразил себе эту нездешнюю лепоту и беру обязательство: что б ни случилось, какие ни , ни прочее — Луговой Субботе в текущем существовании визит нанести. И завязал узелок. На галстуке. И когда мы с свистнули себя , резко оставив буфетец-вагон при пиковом интересе, и выдвинулись на , то наш швартовался как раз у должного . Мы сошли, осмотрелись и прокантовались в этой дыре пару недель — глушь да дичь. На безденежьи и с уныния там, как , и, имея беседы с местными, говорили им, говоря: а еще зоветесь. на курево и по веленью сердец почапали в дурить и, придя туда, ознакамливаемся: ? Ничего, отвечают, нуждаемся понемногому. А закусить чем ? которыми-нибудь набить — вот, почти всегда. И, придя туда, стали там быть и, избыточествуя недугами, бывать. В день дорожной получки, в аванца ль день чекалдыкнул в пристанционном шалмане с путевиками-пропойцами — и ревную в той купине с железом наперевес. Как выскочу, как выпрыгну с секирой — ага, уличаю, ага! А они — меня, . Ну, крепись, кричат, ! Четверо догоняют и сбили . И топтали, интересуясь: что, законно попутали мы тебя, ? Попутали, плачу, , застукали, молоточки в петличках, как есть законно. Рвусь — цепкие. , что , измызгали и — гляжу — повлекли, несчастливого, по да вниз мурлом. И втащили на насыпь, мизгирики, к рельсу проволоками колючими , . Льзя ли, гаврики, я страдал, что́ я — лисенок вам, что ли, какой. Цепкие, хваткими к шпалам воньким совсем , дышать не дают каверзно. Прикрутили, как валенок к снегуру Норвегии, — вдоль и намертво, пассатижами, и , . Жутковато и мне — жду скорого. И — как принято — : как пожил , пристойно ли. Так прикинул и эдак, а ничего, главным образом, характеристика. Господин слыл солидный, почтенный, дромом, что говорится, не грабил. И когда уже , то возникла помочь эта странная все-таки, . Лисом бедненьким величала несносного, проволоки откручивать принялась — и колотун ее бил. Я же всеми лопатками чуял, что подступает мой скорый, а проволок — масса, и толстые. Метров маловато оставалось ему, фонарями уничижал, шумел. Я сказал: , , до встреч, отойди. А она: ну а вместе-то. Не со мной, отрицаю, с ты вместях. А она: да об этом не злись, с ними так я, со шпингалетами, — побаловаться, побывать, с тобой же мне радость выпала, было мне с тобой как земле с травой, говорит, и нестрогость мою запамятуй — минуло, зажило, . Перепутала ты, мать, что-то путаешь, неужели всерьез я на смахивал. У сороки боли, твердит, у вороны боли, говорит, у Ильи заживи, заговоривает. Я рванулся, рванулся, подернул, но частью не преуспел. . . И лечебница. Не обнаружив в составе тела да этого, я вскипел и потребовал утешения. Подплывает врачина в шапочке. На вопрос, где подруга, — он мне скупое: . Костоправу — ступай полечись-ка сам, разрешаю вам не поверить, ишь — выдумали, я бузил. И потекло мое исцеление. Имелись газеты, , полагалось бритье.

И воспомнилось, как, лезвиями точеными хвалясь, в среде артельщиков, что не выпадало ему печали с доезжачим гонки гонять, , утверждал, как стоячего. В результате заспорили, . Получив извещенье-уведомление, доезжачий приветствует. бежать нормально, по-темному, и, обладая слепой дальнорукостью, как сейчас я их вижу — тот в латаном, тот в перелатанном. На разгоне ноздря в ноздрю, а стремиться им было от самой что ни на есть до , до острова номер два — и назад. И понеслись коньками резать лед. Снег следы их порошил, и рыбы атлетов не столько видели, сколько слышали, зато в одного участника ; молись, рыбка большая и маленькая. Начал за пару до поворота понаддавать, а доезжачий — поотставать, но принял Гурий немного правее, чем следовало, и угодил в полынью, в промоину в районе фарватера. Не застывает ни при каких кондициях, и немало сонных -ямщиков и лунатиков-скороходов там кануло. Недосчитались и , угодил — и течением его сразу под лед сволокло, так что псарь со своей стороны — лишь . по порешили справлять ; ждать, пока он там выплывет неизвестно где, , настроений не наблюдалось: народ в большинстве своих случаев ушел в . Вот и съехались к погребальщику. Вы Заитильщину знаете, спорам и прениям здесь предел, хотя б и сравнительный, положить невозможно: заспорили про любовь — кто, мол, . Всяк свое утверждал; одни — подобно Василию Карабану — что зашла погостить, вторые — напротив: раздор, , события. Я же, будучи , не , держу нейтраль. Но Вам — признаюсь, правда, не для передачи другим, а то и так тут Илью за держат. Для чего, с какой немыслимой стати упросила меднаук, чтоб мозги мне запудрили, — не разберу. Ныне же кается, ищет по всей реке: . Врут, что нет, потому что сами : не знаем, о ком печешься, но побывать с тобой каждый не прочь. И Гурий , даром что . , умолял, плес наш не узок — широк, и где ютится юноша, я не имею понятия, сознаю лишь, что если бы заглянула на немного ко мне, то моей сути, узкий, как точеное лезвие, стал бы широким, как этот плес. Перебыла, поговаривают, с ним накануне решительного его заезда с главным псарем всего ничего, но и оно просителю боком. Беспокоюсь: погибель она моя суженая, и меня она, , ищет, , тоскуючи. И не знаю, какие взять меры, — пропасть ли без вести или с повинной к ней самому. Но ни то ни другое пока немыслимо. Крылобыл — вот кому доверяю, кого хвалю, — Крылобыл егерей корил: вы, , . Воссуетились, но . Может, пропито, может, , может, просто уплыло вниз. Но -то что за беда, Илье — , где взял. Заплохел, заплохел он сильно без них. Кому , , кому Городнище, а он — сидит, будто . Полюбуйтесь, к слову сказать, сколько их возле нашего заведения в оцепленьи дежурствует. Полагаете — подаяния ожидают? Отнюдь, им надеяться не на что, не заслужили пока. Нет, не подаяния — ждут. И едва вы начнете изнутри выдвигаться, так . Прост расчет их: вероятно, на эти мерзопакости глядя, то ли просто от свежего воздуха, вы и стравите им за гривенник. А вы пожадничаете — завсегдатай поблагородней расколется. А подбегут и все слопают. И немедля, и свадьбы-женитьбы у них происходят безотлагательно, прямо на людях, и родятся в итоге такие ублюдки, что лучше и не показывайте. Родятся, окрепнут и, как деды и матери, — по тропе, боковой знаменитой иноходью — марш-марш к . , не обрывается здесь у нас поколений-то этих цепь, гремит-побрякивает, и не скроется с глаз наших чайная, стоящая . Все мы человеческая, дорогой, и пропустить по нам не чуждо. Вникните в мое положение по-истинному теперь, как же тело разгулять, не уж о более -то. Препроводит подруга на лавочку у ворот — и сижу, , под , соседок в соблазн ввожу. Чу! шапка снегу упала мне на ; вольно ж тебе, , гляди , . Сбили, сбили с панталыку , очутился он сбоку припека, потешается публика над его . Вот она, Заитильщина как таковая, Фомич, и . Но не извольте побаиваться — перемелемся и назад. Все уже случалось на , все человеки перебывали на нем. Скажем, явится кто-нибудь, а его окликают: слышь, -, будешь с нами? Но пришлый их окорачивает: обознались, я свойский, ваш, памяти просто у вас нет обо мне, наливай. Утверждаю и я — , селился, бывал на Волчьей реке, пил , вострил неточеные, лобзал и отходил, когда надо, на промысел в отхожий предел. Зато и мудрый я, как приблизительно . Тот примечает, настаивая: все — пьянь кругом, пьян приходит, и пьян уходит, а река течет и течет, и ей по бакену. Я согласен, но уточняю: пьян приходит и сидит безвылазно в кубарэ, а она течет, но берега остаются. А на берегах мы кукуем — и . Но я заболтался с , пора и на боковую. В случае чего забредайте почайничать без всяких обиняков — , почаевничаем. Причем чем осмелюсь , так следующим: нету ли лишних? Любитель, к собирательству владею призванием. Приносите как есть, заодно с конфектами. Соль же, спички и прочие специальности постоянно при нас. А за почерк дурной, вне сомнения, извиняйте, в известных торопях составлял, да и подлечился малость хозяйкиной милостью. И подпись благоволите. А если неграмотный — крест. Слушьте, откуда только фамилья подобная, где это я ее подцепил? Что ли, я , то ли просто ветром надуло. Как бы там ни было, вышеупомянутое надо мне как-нибудь на бумаге запечатлеть. И . Всего исключительного.