Note XXVIII

Sparrow Night

  • Sparrow Night. I will not pound
  • Pillows, sheets, and even the cover.
  • Take a look, again in my hovel

  • Spooky bats are flying around.

  • Go away! Enough being mean!
  • Why’d you bother the poor hunter now?
  • Anyhow, on his sickly pale brow

  • The stamp of great torments is seen.

  • They flew off. Ah, what great sadness.

  • And alarm. And all that you’d wish.

  • A washstand. A shovel. A boat.
  • A stile. Dandelion. A saddle.
  • A curtain. A needle in a haystack.
  • And myself, in the eye of my cat.

  • White jasmine. A frog and a moth.

  • A completely dry paddle.

  • The result of events is unknown.
  • Will the flashes turn into blunder,
  • Or the word of the prophet will thunder,

  • Or will it just trickle a bit?

  • Ocarina. A cart. And a glass.
  • Wooden ducks. Swallowwort. And a roach.
  • A seine. A nose-warmer. A jug.
  • A tench or a bream for some air
  • Will leap up from the mirrorlike stream,
  • It will leap and an instant hang there.
  • As a mark of a scream

  • Or a question?

  • A snail and a moth. And a nail.
  • And on this nail an old gun.
  • And a harrow. And eaves. Scraper brush.
  • Empty bottles. A mallet. A bun.
  • Jar with grease. Two Ostashkov-made boots.
  • And the swifts sitting under

  • The eaves.

  • A completely different paddle.

  • So, who’ll bellow in panic? The cutter
  • Who his thimble lost in the clutter?
  • Or the king who promised a meager
  • Half a kingdom for a decrepit horse?
  • Or the jaeger who, being too eager,

  • Hit his pate with his saber full force?

  • Islands. Or a dragonfly’s shadow.
  • River’s bend—like Death’s shiny scythe.
  • Freezing twigs on a distant meadow.

  • Piece of fatback. And a boar’s hide.

  • And a flint stone. And a rusty skate.

  • A hair pick. A mortar. A broom.
  • And a note: “Went to get ’shrooms”

  • From October two years before.

  • A discarded horseshoe:
  • Like the cast of her lip.
  • Or the strummer who strings of steel

  • In the garden plucked with great zeal?

  • Or a smile of Mama-Maria.

  • Repetition: White jasmine. A toad.
  • A washstand. And a puddle beneath.
  • Psst . . . on that shore, alone like a peg,

  • Chuckled the angler with one leg.

  • Smell of ozone. Illuminations.

Note XXIX

Tales of the Factory Hunter

  • Entre perro y lobo
  • Or between wolf and hound,
  • Hung like sticking-out earlobe
  • Weightless crescent, skybound.
  • At that time nothing mattered,
  • But the drink on the ridge,
  • And the trains softly muttered
  • Somewhere far on the bridge.
  • And the forest abutting
  • The mill droned with its cogs,
  • From the wood it was cutting
  • They made boards, beams, and logs.
  • And the mug we’ve been sharing
  • Smelled of fish just a bit,
  • While the river flowed, bearing
  • Scents of sawdust and peat.
  • And the factory hunter
  • Was there telling us that
  • He’s a factory hunter,
  • He was telling us that.
  • This is always the process:
  • As the wine disappears,
  • Eyes turn watchful and glossy,
  • And the bottom appears.
  • But an evil smirk throttled
  • Smiles on lips, as a clue
  • That right now the third bottle
  • Came to be empty too.
  • Yet a certain green mare,
  • Somewhat skinny and bent,
  • Not for naught lived out there
  • Just beyond river’s bend.
  • And this lonesome babe-mare
  • For the drinkers who asked
  • Always kept as a spare
  • A big jug or a flask.
  • Like the crescent, my brothers,
  • Our boat was air-light.
  • So we, teasing each other,
  • Splashed with oars in the night.

Note XXX

Chasing the Firebird

  • By the green saplings of heather, of heather,
  • Express is not going, but rapidly pacing
  • And inside in tall boots, in tall boots of leather
  • A hunter paces, the firebird chasing.
  • Strict with passengers is the train’s conductor:
  • Foresee no tea! It ran out long ago.
  • The barkeep’s strict too: Like a silent actor,
  • He ran out somewhere, and as long ago.
  • Yeah, thinks the owner of the boots and loosens
  • These boots of his, these boots, very tall,
  • While he is reading: “You should drink fruit juices!”
  • Command from heaven that hangs on the wall.
  • Dusk. Here’s the border. Now sleep goes to pieces.
  • And through the cars, comparing the rolls
  • Of mountain, river, even swamp polices,
  • Wander the guards, and check the boots’ soles.
  • Your boots! They’re here, but I have a comment:
  • The right is too narrow and the left too big.
  • You’re under arrest! But no, wait a moment,
  • Misunderstanding—it’s not you we seek.
  • Station. Some couplers. The air is quite misty.
  • A carpenter carries a plank or a tool,
  • One greaser jests with another, twisting
  • His own large schnozzle and playing the fool.
  • From his cigarette case, a train-platform turd,
  • With snotty nose and eyes out of kilter,
  • Articulating like one speech-impaired,
  • Gives an old hag five smokes without filters.
  • The train speeds on. And you’re still not sleeping.
  • Night shines and smells like the tar’s black stains.
  • Anxiously, hotly, like the mentioned bird leaping,
  • Alcohol rushes and shoots through your veins.

Note XXXI

Epitaphs of the Bydogoshchi Cemetery

  • A little church, abandoned,
  • Tall weeds grow all around,
  • And the cuckoo at sundown
  • Flies to the burial ground.
  • Is she counting the living?
  • Is she cursing the dead?
  • Is she mourning and grieving,
  • Or just singing like that?
  • At this time or another—
  • To make the story short—
  • Among these hillocks gather
  • The wardens for a snort.
  • Immediately—two glasses
  • And quickly the same blend,
  • You wonder how time passes,
  • When you’re with them, my friend.
  • You never find it boring
  • To listen to their lore,
  • ’Cause such amazing stories
  • You had not heard before.
  • And leaning, famished fellow,
  • Against the nameless mound,
  • Say, Bydogoshchi, hello,
  • Thanks for the alms we found.
  • Since drinks are so exquisite
  • We won’t mind what we’ve lost,
  • And each time, when we visit,
  • We’ll honor our hosts.
  • ✽
  • Here’s Pyotr—now worms’ fodder.
  • His nickname was Pike Pole.
  • All people called him Fyodor,
  • He called himself Yegor.
  • He was a fine gamekeeper,
  • A boor, though, and a thief,
  • So on the beam he pilfered,
  • He bet he could hang stiff.
  • You, who bet him—don’t fear,
  • Live and thank God, too:
  • Don’t wait when he’ll appear,
  • He’ll be waiting for you.
  • ✽
  • There’s Pavel—ferryman brave.
  • His life was in a slump;
  • He hoped that his own grave
  • Would save him from his hump.
  • He drowned and then was gone,
  • They looked for him—no use.
  • But he’d float up anon,
  • Bloated and without shoes.
  • The seventeenth of May,
  • They buried the poor chump.
  • His grave mound, by the way,
  • Is not a nicer hump.
  • ✽
  • Ivan, a glass man seasoned,
  • Thought that crystal stank,
  • And only for this reason,
  • From the bottle drank.
  • Shards of glass he’d ever
  • Chew as snacks—no pain,
  • But choked and he will never
  • Be the same again.
  • Love is happiness,
  • And happiness—glass.
  • But glassy happiness
  • Breaks with ease, alas.
  • ✽
  • He lived alone—a reclusive rake,
  • But no loose screws or peccadilloes.
  • They say that he could perfectly make

  • Flutes from twigs of young pussy willows.

  • You may blow flutes or blow your nose,
  • Bend horseshoes or the truth,
  • It’s not important, not even close,

  • If company’s right, forsooth.

  • The bitter lips of black poplar sway,
  • And hum a wind motif each morrow.
  • When Gury the hunter drank his gun away
  • He went out and died of great sorrow.
  • ✽
  • One would find no poacher greater:
  • Bought fish all day long,
  • But he used to sell it later

  • For a song.

  • Hapless poachers grudged the giver
  • His tenches and chubs.
  • They met Kolya by the river

  • With their clubs.

  • Sleep, Nikolka, Volga’s splashing,
  • Fires gently gleam.
  • Dream about a tench that’s thrashing
  • And a bream.

Note XXXII

Eclogue

  • After lunch that was just a trifle,
  • I made sure my duster fit right
  • And took down my old faithful rifle
  • To inspect its barrel and sight.
  • I stepped out. It seemed that a clever
  • Dog decided to stick there with me.
  • ’Twas considered homeless, however,
  • Rather fat it appeared to be.
  • But I was not in the least troubled.
  • ’Cause what counts? That the dog doesn’t bite.
  • While “appeared,” “considered” are babble.
  • Yes—stepped out. Ah, what a sight!
  • I walked, while the sun’s rays were warming
  • The road’s dust, and crickets’ chimes
  • Grew louder. The eclogue was forming
  • By itself. Mumbling its rhymes,
  • I reached Polenov’s house, inviting,
  • Followed Savrasov’s winding tracks,
  • And soon, like in Turgenev’s writing
  • I spooked some of Aksakov’s ducks.
  • I raised my gun and shot, atremble,
  • But just the echo was my loot.
  • And the smoke’s color much resembled
  • The fur of leshy in the woods.
  • In the meantime, a gold leaf descended
  • From a branch of the cherished oak tree.
  • Why? I attempted to understand it,
  • But in vain. And what did I see?
  • In a village, when I was returning,
  • I saw happy peasants around,
  • In the tree shade dancing and whirling
  • To the old bayan’s whizzing sound.
  • And the moon seemed to be hanging
  • Like a fang of a wolf, bright and young.
  • Good to see you, my native hangouts,
  • I salute you, my native tongue.

Note XXXIII

Return

  • The hunter pulled the trigger—but the gun misfired.
  • A crow emitted an untimely caw.
  • Somewhere, a gramophone screamed, inspired,

  • And turnips smelled just like a life ago.

  • Why do we rush, waste effort, as deranged,
  • And hasten through the plowed field and the glen?
  • When we come home—nothing’s really changed,
  • And in the mirror—the same good citoyen.

Note XXXIV

Sagittarian

  • On the eve I was drinking alone in the light of the day,
  • And then until dark I was drinking with the fugleman bruiser.
  • I cried about something, and braving the thorns on the way,
  • I walked to the village, where I was known as a loser.
  • I dreamed that I died. And from above, someone filled with great might,
  • Whose face, though I was trying, I could not recognize,
  • Advised me: Listen, you Binger, get up and do your job right:
  • To serve as the Archer high to the heavens you’ll rise.
  • In forests of pine, where the razorbacks like to ramble,
  • And near the meadows that deer use as their feeding ground,
  • At night, as the moon gently shone on gray bushes of bramble,
  • The start of the way from here to there I had found.
  • ’Twas milky. The green buckhorn did not grow over there,
  • In clover could be heard no sweet moderate whine,
  • The acorns were not falling from maples as they do everywhere,
  • And millers of time at the dikes did not thirst for the wine.
  • I was ordered to follow the Scorpio—and soon I encountered
  • Winged boys who supplied me with a bow and a quiver;
  • They gave me a gold hunting bag and a box of colorful lanterns,
  • And a bucket-size jug of deluxe Hunter’s Vodka delivered.
  • I’m shooting and drinking. But much more I would relish
  • A gulp of the Volga home brew, and a pickle chaser I’d use.
  • These are just hunters’ tales that I live, I am happy, and flourish,
  • ’Cause drinking and hunting bring joy nowhere else but in Rus.
  • So stop being envious, while butting the stars with your eyes,
  • Of my way of walking—as soft as the eider duck’s down.
  • Here no one can ever outshine lonesome babes from the Valday,
  • And no one will give you a sleigh ride the way they had done.
  • I’m dead, not alive. And like the Brahmaputra are pure
  • My rags and my thoughts—now they rarely make me upset.
  • But tell me, is it true that, as earlier, in the morning azure
  • On pumpkins, like on the beaters’ foreheads, gleams sweat?

Note XXXV

Spackle

  • Make a cork to plug the drink
  • From the local paper,
  • Look out at Valday and think:
  • Where are you, my helper?
  • Apple. But in essence—crab.
  • Crab. But look closer—apple.
  • The slope it’s trying to grab,
  • Lethargic and slow, but supple.
  • Push your cap on brow, and free,
  • Feeling hunky-dory,
  • Make up, walking to the tree,
  • Stuff ’bout Wolf. A story?
  • Crabapple. And still—apple.
  • Apple. But really—crabapple.
  • Obsessed by its inner glow
  • And in its movements slow.
  • Wolf lived on one Volga shore,
  • Hound—the other roamed.
  • Couldn’t reach it as before
  • So he drank and groaned.
  • Crab. But in general—apple.
  • Apple. And slow, but supple.
  • In autumn its leaves are aflame
  • As brass and copper the same.
  • Daily, he drank a whole shtof,
  • Drank rotgut and groaned,
  • That one day he went off
  • And upset the Hound.
  • Crabapple. Look closer—apple.
  • Apple. Look again—crab.
  • Is it you or that chap,
  • The trash nicknamed Spackle?
  • Sharply pricks the naked foot
  • Stubble of mown grain,
  • Sit beneath crabapple, dude,
  • You will feel less pain.
  • Crabapple. Nickname—apple.
  • Apple. Occupation—crabapple.
  • Inebriated pretty well,
  • By the way, all go to hell.
  • With your teeth pull out the cork,
  • Made of paper crumpled.
  • What kind of a crazy dork
  • Scribbles all these pamphlets?
  • Crab. You got smashed—apple.
  • Apple. You’ll sober up—crab.
  • By the dusk blinded and grappled,
  • And by the wood louse enwrapped.

Note XXXVI

Supplemental

  • Settling down in a land far away
  • With a lonesome babe, fairly nifty,
  • I composed the Notes that today
  • To you in this bottle came drifting.
  • I did compose them on the go
  • Avoiding stress and strain—
  • In gardens, when the leaves were gone,
  • On boats or on the plain.
  • Or on the rafts, when it was light
  • ’Til midnight dimmed the skies,
  • Or in a sleigh, when snow gusts tried
  • To blind my wolfish eyes.
  • Composed them, and on hunting binged,
  • Drank with the wardens rotgut,
  • Or binge drank, ’til I got unhinged,
  • With fishermen their vodka.
  • When you have finished reading this,
  • To the post office make a dash,
  • And, gulping air like a beached fish,
  • Send these Notes out. But rush
  • The sending; folks can wait no more.
  • That’s how, for the best hoping,
  • In times of troubles, my pals wait for
  • Free bars to open.

Записка XXVIII

Воробьиная ночь

  • Воробьиная ночь. Не сомну
  • Ни подушки, ни в целом постели.
  • Полюбуйтесь, опять налетели

  • В помещение нетопыри.

  • Улетайте. Уж будет терзать.
  • Что вам проку в охотнике бедном.
  • Ведь и так на челе его бледном

  • Очевидна мучений печать.

  • Улетели. Какая печаль.

  • И тревога. И все, что угодно.

  • Рукомойник. Лопата. Челнок.
  • Перелаз. Одуванчик. Седло.
  • Занавеска. Иголка в стогу.
  • Сам с усам у кота во глазу.
  • Мотылек и лягушка. Жасмин.

  • Совершенно сухое гребло.

  • Неизвестен событий исход.
  • Так и будет сверкать бестолково,
  • Или грянет пророково слово?

  • Или только покаплет слегка?

  • Окарина. Телега. Стакан.
  • Чучелá. Чистотел. Таракан.
  • Перемет. Носогрейка. И жбан.
  • Ради воздуха линь или сиг
  • Сиганет из постылого плеса,
  • Сиганет и зависнет на миг.

  • Знаком крика. Иль знаком вопроса?

  • Мотылек и улитка. И гвоздь.
  • И берданка на этом гвозде.
  • Борона. И застреха. Грязло.
  • Колобок. Стеклотара. Кобел.
  • Банка с кóломазью. Осташи́.

  • И стрижи под застрехой. Сидят.

  • Совершенно другое гребло.

  • Кто же взвоет в отчаяньи? Портной,
  • Потерявший наперсток стальной?
  • Или Царь, отдавая в мешке
  • За хромую кобылу полцарства?
  • Иль гусар, палашом по башке

  • Сам себя хватанув из гусарства?

  • Острова. Или тень стрекозы.
  • Или смерти речная коса.
  • Прозябание дальней лозы.

  • Шкура вепря. И сала кусок.

  • И кресало. И ржавый конек.

  • Гребень. Ступа. И помело.
  • И записка: ушла по грибы.

  • Октября позапрошлого года.

  • И подкова от лошади:
  • Слепок с ее же губы.
  • Или выспренно лопнет струной

  • Во саду гитарист записной?

  • Или Мамы-Марии улыбка.

  • Повторение. Жаба. Жасмин.
  • Рукомойник. И лужа под ним.
  • Чу: на том берегу, одинок,

  • Захихикал рыбарь-одноног.

  • Озарения. Запах озона.

Записка XXIX

Рассказы заво́дского охотника

  • Inter canem et lupum,
  • Меж волком и псом,
  • Оттопыренным ухом
  • Месяц плыл, невесом.
  • Мы гуляли в отаве,
  • Под каким-то кустом,
  • В отдаленьи составы
  • Бормотали мостом.
  • И жужжал в отдаленьи
  • Лесопильный завод,
  • Дерева́ на поленья
  • Он распиливал вот.
  • Наша общая кружка
  • Пахла воблой слегка,
  • Пахла ворванью, стружкой
  • И струилась река.
  • И заво́дский охотник
  • Нам рассказывал, что
  • Он — заводский охотник,
  • Он рассказывал, что.
  • И по мере того как
  • Убиралось вино,
  • Зорче делалось око,
  • Очевиднее дно.
  • Но недоброй ухмылкой
  • Озарились уста,
  • Когда стала бутылка
  • Уж и третья пуста.
  • Да зеленой кобылкой,
  • Сушеной такой,
  • Проживала бобылка
  • Не зря за рекой.
  • Та бобылка-кобылка
  • Для гуляк вроде нас
  • Берегла то бутылку,
  • То жбан про запас.
  • Был, как месяц над лугом,
  • Наш челнок невесом,
  • И, труня друг над другом,
  • Заплескали веслом.

Записка XXX

За Жар-птицей

  • Мимо побегов, побегов осоки,
  • Скорый не столько идет, сколько мчится.
  • В нем и в ботинках, в ботинках высоких,
  • Мчится охотник один за Жар-птицей.
  • Строг проводник относительно чаю:
  • Чаю? не чайте, весь вышел давно.
  • Строг и буфетчик: не отвечая,
  • Вышел куда-то и тоже давно.
  • Нда-с, размышляет высоких-высоких
  • Этих владелец ботинок-ботинок,
  • Глядя на: Пейте фруктовые соки! —
  • Высший указ, помещенный в простенок.
  • Сумерки, насморки, вот и граница.
  • И по вагонам, сверяя листы,
  • Горных, речных и болотных полиций
  • Бродят с проверкой ботинок посты.
  • Ваши ботинки. Ботинки? извольте,
  • Только учтите, что левая жмет.
  • Вы арестованы! Впрочем, позвольте,
  • Недразуменье, Федот, да не тот.
  • Станция. Сцепщики. Циклю иль скобель
  • В сторону стрелки протащит столяр,
  • Смазчик пошутит со смазчиком, шнобель
  • Свой сизокрылый кривя, как фигляр.
  • Нечисть перронная, некто сопатый,
  • Партпапирос свой отку́порив, кос,
  • Артикулируя, как логопаты,
  • Даст чаровнице пяток пахитос.
  • Снова бежит. А тебе все не спится.
  • Ночь и лоснится, и пахнет, как толь.
  • Пламенно, вышеозначенной птицей
  • Животрепещет внутри алкоголь.

Записка XXXI

Эпитафии Быдогощенского погоста

  • Заброшена церквушка,
  • Былье пустилось в рост,
  • По сумеркам кукушка
  • Слетает на погост.
  • Кого она считает,
  • Кого она зовет?
  • Пропащих урекает
  • Иль просто так поет?
  • Придут об эту пору,
  • Короче говоря,
  • Сюда, на эту гору,
  • Гуляки-егеря.
  • Немедленно — по двести,
  • И сразу — по второй.
  • Привык ты с ними вместе
  • Поужинать, друг мой.
  • И любишь ты, хоть тресни,
  • Послушать их тогда,
  • Историй интересней
  • Не слышал никогда.
  • Откинувшись, весь тощий,
  • На безымянный холм,
  • Скажи: о Быдогоще,
  • Странноприимный дом.
  • И мы, скажи, погоста
  • Забвения хлебнем,
  • Ну а покуда — гости,
  • Хозяев помянем.
  • ✽
  • Тут похоронен Петр
  • По прозвищу Багор,
  • Его все звали Федор,
  • А он себя — Егор.
  • Он был хороший егерь,
  • Но спорщик был и вор,
  • На краденой на слеге
  • Повесился на спор.
  • Кто спорил с ним — живите,
  • Да с вами благодать,
  • Его к себе не ждите,
  • А он вас будет ждать.
  • ✽
  • Там — перевозчик Павел.
  • Жестокая судьба:
  • Он чаял, что избавит
  • Могила от горба.
  • Пошел и утопился.
  • Никто найти не мог.
  • Сам после объявился —
  • Раздутый, без сапог.
  • Семнадцатого мая
  • Препроводили в гроб.
  • Могила ты сырая,
  • Твой холм — не краше горб.
  • ✽
  • Иван был стекольщик,
  • Хрусталь не любил,
  • Поэтому больше
  • Из горлышка пил.
  • Любил он толченым
  • Стеклом зажевать,
  • Но вдруг подавился —
  • И вот не узнать.
  • Любовь — это счастье,
  • А счастье — стекло,
  • Стеклянному счастью
  • Разбиться легко.
  • ✽
  • Жил одиноко — один да один,
  • Шит был хотя и не лыком:
  • Дудки вырезывать из бредин
  • Мастером слыл великим.
  • Дуть ли в сиповку иль в ус не дуть,
  • Байки ли гнуть, подковы ль,
  • Все это, право, не важно суть,
  • Был бы гуляка толковый.
  • Бредит улыбчиво ветра мотив
  • В горьких губах осокоря,
  • Гурий-Охотник, берданку пропив,
  • Взял да и помер от горя.
  • ✽
  • Здесь лежит рыбак хороший,
  • Рыбу он скупал,
  • А потом себе дороже

  • Продавал.

  • Позавидовали Коле
  • Горе-рыбаки,
  • Встретили с дрекольем

  • У реки.

  • Спи, Николка, Волга плещет,
  • Блещет огонек,
  • Пусть тебе приснится лещик
  • И линек.

Записка XXXII

Эклога

  • И вот, не отужинав толком,
  • Поношенный пыльник надел,
  • Сорвал со гвоздя одностволку
  • И быстро ее осмотрел.
  • И вышел из дому. Собака
  • За мной увязалась одна.
  • Бездомной считалась, однако
  • Казалась довольно жирна.
  • Но это меня не касалось:
  • Казалась, считалась — все вздор,
  • Мне главное — чтоб не кусалась.
  • Я вышел. Вот это простор.
  • Из до́му я вышел. Дорога
  • Под скрежет вилась дергача,
  • Вилась и пылила. Эклога
  • Слагалась сама. Бормоча,
  • Достигнул поленовской риги,
  • К саврасовской роще свернул
  • И там, как в тургеневской книге,
  • Аксаковских уток вспугнул.
  • Навскидку я выстрелил. Эхо
  • Лишь стало добычей моей,
  • И дым цвета лешего меха
  • Витал утешеньем очей.
  • Какой-то листок оторвался
  • От ветки родимой меж тем.
  • Зачем? — я понять все пытался.
  • Все было напрасно. Затем,
  • Домой возвращаясь деревней,
  • Приветствовал группу крестьян,
  • Плясавших под сенью деревьев
  • Под старый и хриплый баян.
  • Но месяц был молод и ясен,
  • Как волка веселого клык.
  • Привет вам, родные свояси,
  • Поклон тебе, русский язык.

Записка XXXIII

Возбращение

  • Охотник выстрелил — ружье дало осечку.
  • Прохаркала ворона невпопад,
  • И граммофон наяривал за речкой,

  • И пахло репами, как жизнь тому назад.

  • Чего спешим, бездумно тратя силы,
  • Торопимся вдоль пашен и крушин.
  • Вернемся ведь — а в доме все как было,
  • И в зеркале — все тот же гражданин.

Записка XXXIV

Стрелецкая

  • Я пил накануне один до собаки и волка,
  • А после до мрака с матерым я пил вожаком.
  • И плакал о чем-то, шагая тернистой и колкой
  • Тропою в деревню, где слыл пропалы́м мужиком.
  • Мне снилось — я умер. И сверху начальственный кто-то,
  • Чьего я не мог рассмотреть, хоть старался, лица,
  • Направил: Запойный, вставай и ступай на работу:
  • Подымешься в небо, послужишь созвездьем Стрельца.
  • Во Вшивом бору, там, где вепри особенно дики,
  • У тех ли полян, где жируют оленьи стада,
  • В седых купинах, осиянных луной, куманики
  • Нашел я начало дороги отсюда — туда.
  • Она была млечной. Не рос подорожник зеленый,
  • Не слышался в клевере сладкий умеренный гуд,
  • Не сыпались, как им положено, желуди с клена,
  • И времени мельник не кушал первач у запруд.
  • Мне было назначено следовать за Скорпионом.
  • Пернатые мальчики выдали лук и колчан,
  • Ягдташ золотой и коробку цветных лампионов,
  • Стрелецкой отборной вручили полведерный жбан.
  • Стреляю и пью. Но заволжской гнилухи бутылку
  • Я выдул бы с радостью, тем огурцом закусив.
  • Охотничьи бредни, что жив я и весел, курилка,
  • Питье и охота — веселие лишь на Руси.
  • Оставьте завидовать, зенками звезды бодая,
  • Походке моей, что гагачьему пуху под стать.
  • Тут нет ни одной, что б затмила бобылок Валдая,
  • И так на салазках никто вас не станет катать.
  • Не жив я, но умер. Чисты мои, как Брахмапутра,
  • Лохмотья и помыслы — убыло с ними забот.
  • Скажите, а что, неужели, как прежде, поутру
  • На тыквах блестит, как на лбах у загонщиков, пот?

Записка XXXV

Паклен

  • Туже заткни сиволдай
  • Пробкой из местной газеты.
  • Выйди, взгляни на Валдай,
  • Вспомни о ком-нибудь: где ты?
  • Неклен. А в сущности — клен.
  • Клен. А прищуришься — неклен.
  • Тщательно щупает склон,
  • Осоловелый и медлен.
  • Вспомни о ком-нибудь и,
  • Сдвинув на брови мурмолку,
  • К дереву по пути
  • Сказку придумай. О волке?
  • Неклен. А все-таки — клен.
  • Клен. А на деле-то — неклен.
  • Сутью своей полонен
  • И в шевелении медлен.
  • Жил-был за Волгою Волк,
  • А перед Волгой — Собака.
  • Он к ней добраться не мог,
  • Пил потому он и крякал.
  • Неклен. А в общем-то, клен.
  • Клен. Да к тому же и медлен.
  • Осенью лист раскален —
  • Есть и латунный, и медный.
  • Пил обыденкою штоф,
  • Мертвую пил он и крякал,
  • Что ни за что ни про что
  • Разуважал он Собаку.
  • Неклен. Присмотришься — клен.
  • Клен. Приглядишься — ан неклен.
  • Ты это — или же он,
  • Рвань по фамилии Паклин?
  • Жесткая нынче опять
  • Сте́рни ржаная иголка,
  • Сядь же под некленом, дядь,
  • Сядь, чтобы не было колко.
  • Неклен. Призвание — клен.
  • Клен. А занятие — неклен.
  • Несколько всклянь упоен,
  • Впрочем, ступайте все на́ блин.
  • Ну-с, отвори сиволдай,
  • Зубы вонзая в газету.
  • Что там за валдабалдай
  • Пишет все эти памфлеты.
  • Неклен. Наклюкался — клен.
  • Клен. Оклемаешься — неклен.
  • Сумерками ослеплен,
  • Медленной тлею облеплен.

Записка XXXVI

Препроводительная

  • Селясь в известной стороне,
  • У некотрой бобылки,
  • Слагал Записки; тут оне,
  • В приплывшей к вам бутылке.
  • Я составлял их на ходу,
  • Без всяческой натуги —
  • То в облетающем саду,
  • То в лодке, то на луге.
  • Иль на плотах, когда светло
  • Бывало до полночи,
  • Или в санях, когда мело,
  • Слепя мне очи волчьи.
  • Слагал, охотился взапой
  • И запивал в охотку,
  • Пил с егерями зверобой
  • И с рыбарями — водку.
  • Дочтя все это, вы потом,
  • Вбежав стремглав на почту,
  • Ловя, как рыба, воздух ртом,
  • Отправьте их. Усрочьте
  • Отправку: люди очень ждут.
  • Так ждут, беды не чая,
  • Мои коллеги в годы смут
  • Бесплатных чаен.