The Note, / Записка,

Note XXXVII

Post Scriptum

Woe is us; this clime’s bad for health and the mood,
Every day chains of clouds just get denser,
The one who later will find these Notes should
Burn and scatter on the Wind Rose my verses.
Like the Mongol Horde’s treasure, its crown in old tales,
Amztarakhan once vanished, passed on,
And like roaches that fed in the Khan’s ponytails
With time passing, would also be gone;
Like during the thaw, tracks of sleighs and of elks
Melt and leave no marks to observe;
Like—without a trace also—did vanish the works
Of nations and the nations themselves;
Like after a bottle, despair may be banished
Though at first our souls wrings and smotes,
The same way—seeking no glory—may vanish,
Together with the bottle, these Notes.
But who needs this stuff? Therein lies the rub.
Why did I, the hunter-ragpicker,
On the face of existence a blemish, a scab,
A lecher, and a pimp who loves liquor,
Compose all these Notes at this river’s spring
And floated them down in a hurry?
Such a meaningless loss of candles and ink
And a waste of the force of the current.
How annoying: All these years irretrievably lost,
Playing, singing, and having much fun;
You gaze in the tumbler—and you’re just a ghost.
Alas, things look bad, you are done.
Now I darn my old sack during pre-winter’s spell,
Fix the fishnets, and sharpen tools’ tines,
But I know—pushy buds will stealthily swell
And burst out from their narrow confines.
So I dare you to burn, you dumb-as-a-bell,
My amazing, ingenious lines!

Записка XXXVII

Post Scriptum

Увы нам, наш климат для нас нездоров,
Тут тянутся тучи цепочкой.
Нашедший Записки, на розе ветров
Сожги и развей мои строчки.
Как сгинула некогда Амзтарахан,
Татарской оравы столица;
Как вымрет когда-нибудь таракан,
Что пасся у хана в косицах;
Как в сильную оттепель тают следы
Полозьев и лосей наброды;
Как — столь же бесследно — пропали труды
Народов и сами народы;
Как после бутылки минует тоска,
Нам душу шершаво потискав, —
Так — столь же бесславно — исчезнут пускай
С чекушкою вместе Записки.
Кому это нужно все — вот в чем вопрос,
Зачем я, охотник-лохмотник,
На лоне бытья заскорузлый нарост,
Срамник, выпивоха и сводник,
Записки в верховьях реки сочинил
И сплавил в низовья куда-то.
Напрасная трата свечей и чернил
И силы теченья растрата.
Какая досада: лета напролет
Гуляешь, коля́дуешь лишку;
Посмотришься в кружку — а ты уж удод.
Хреново, худые делишки.
Предзимье застало за штопкой мешка,
Починкой мережи и бочки,
Но знаю — набухнут исподтишка
И лопнут настырные почки!
Попробуй пожги только, дурья башка,
Мои гениальные строчки.

Chapter Notes

Despite its many oddities, Between Dog and Wolf features a strict, formal structure: eight prose chapters from the perspective of the itinerant grinder Ilya Zynzyrella; five prose chapters that concern the life and thoughts of the dog-keeper Yakov Palamakhterov; four chapters consisting of 36 poems written by Yakov; and a final chapter made up of a single, separate poem, again authored by Yakov. As Alexander Boguslawski writes, the chapters follow this pattern: ABCABACABACABACBAC (“How Sokolov’s” 205). Sergei Orobii suggests that “in the novel Between Dog and Wolf, the principle that will become the cornerstone for determining the root affiliation of Sokolov’s texts of the 2000s is mastered: prose is replaced with ease by poetry, or even merges with it. Such a narrative maneuver, of course, originates not in the plot, but in the field of language: considering that the Russian literary language has ‘worn out’ from constant use and has lost all expressiveness, the writer tries to get away from the usual linguistic norms and constructs a unique style, which becomes the driving force of the narrative. Here, the boundaries between replicas, between direct and indirect speech, between chatter and quotation are fundamentally blurred” (299).

structure

Sent in a Separate Bottle

In Note XXXVI, Yakov claims to send his other 36 poems in a bottle down the river (R273/E216).

intratextuality

Несмотря на многочисленные странности, “Между собакой и волком” придерживается строгой, формальной структуры: восемь прозаических глав от лица странствующего точильщика; пять прозаических глав, касающихся жизни и мыслям собаковода Якова Паламахтерова; четыре главы, состоящие из 36 стихотворений, написанных Яковом; и финальная глава, представляющая собой один, отдельных стих, вновь написанный Яковом. Как пишет А. Богуславский, главы следуют следующему шаблону: ABCABACABACABACBAC (“How Sokolov’s” 205). С. Оробий предполагает, что “в романе ‘Между собакой и волком’ освоен принцип, который впоследсствие станет краеугольным каменем при определении сущноти текстов Соколова, написанных в 2000-х: проза с легкостью заменяется поэзией, а то и сливается и ней. Такой повествовательный маневр, безусловно, происходит не из сюжета, а из языковой области: считая что русский литературный язык исчерпал себя от его постоянного употребления и утратил былую выразительность, автор пытается уйти от привычных языковых норм и выстраивает уникальный стиль, позже становящийся движущей силой повествования. Здесь границы между диалогами, между прямой и косвенной речью, между разговорами и цитатами оказываются размытыми на фундаментальном уровне” (299).

structure

посланная отдельной бутылкой

In Note XXXVI, Yakov claims to send his other 36 poems in a bottle down the river (R273/E216).

В Записке XXXVI Яков утверждает, что бросил бутылку со своими остальными 36 стихотворениями в реку.

intratextuality

Text Annotations

XXXVII

Boguslawski suggested that the book cointains 37 Notes as an allusion to the year of Pushkin’s death, 1837 (“How Sokolov’s” 207).

intertextuality structure

Post Scriptum

Latin: something written after the main thing.

foreign

Wind Rose

A meteorological tool and predecessor of the compass rose used to show wind speed. It would be worth recalling that Roza Vetrova is one of the main characters and images in Sokolov’s A School for Fools.

explanatory intertextuality self-reference

Mongol Horde

Original Russian: Татарской оравы (Tatarskoi oravy) — Tatar horde.

translation

Amztarakhan

As Ostanin writes, “Amztarakhan (more correct Ashtarakhan, Aztarakan) — the capital of the Astrakhanskii khanate, which arose during the disintegration of the Golden Horde, located not far from the Itil’” (27). According to Boguslawski, “old Tatar names of today’s Astrakhan” (“Annotations” 236).

location Russia explanatory

roaches

Animal motif.

motif

tracks of sleighs and of elks Melt and leave no marks to observe

Prints in the snow.

explanatory

elks

Animal motif.

motif

did vanish the works Of nations and the nations themselves

Like the prints in the snow that fade away, so, too, do the things left behind by peoples and cultures. This is the opposite of Pushkin’s message in his famous 1836 poem “Exegi Monumentum.” Read it in the original and in an English translation here. Indeed, Yakov’s apparent invitation to burn his verses will similarly be reversed at the end of the Note. Sokolov responds: “As a keep Soviet critic would write, Pushkin’s verse is life-affirming, while Sokolov’s, on the contrary, is decadent” (personal communication, August 4, 2023).

explanatory intertextuality

bottle

Alcohol theme.

theme

bottle

Alcohol theme.

theme

Therein lies the rub

A reference to Hamlet’s famous monologue.

intertextuality foreign

liquor

Alcohol theme.

theme

Compose all these Notes at this river’s spring And floated them down in a hurry

So he must have been sailing down the river.

explanatory

You gaze in the tumbler—and you’re just a ghost

In the original, instead of “ghost” (chosen here for the sake of rhyming) we read “udod,” hoopoe. José Vergara writes: “Ilya remains transfigured into this avian symbol of violence, lost family, and longing. Even as he seeks to paint himself as a hero of his own creation, a prophetic Elijah, at the end of the day, Yakov’s poem emphasizes that for Ilya and the other heroes of Sokolov’s novel there is no escaping this identity and his mistakes and traumas. The natural world, through this bird imagery, underscores this view by inscribing these myths upon the characters. Furthermore, the hoopoe image interweaves with Dog’s fixation on alcohol as the revelation of one’s hoopoe identity is found in the reflection inside a tumbler. In vino veritas, indeed.” (“Flap” 366–367). Animal-human motif. Alcohol theme.

translation motif theme

tumbler

Instead of a more common “mirror,” he takes a look at himself reflected on a tumbler. Alcohol theme.

theme

Now I darn my old sack during pre-winter’s spell, Fix the fishnets, and sharpen tools’ tines, But I know—pushy buds will stealthily swell And burst out from their narrow confines.

Kolb reads these lines as follows: “It will not escape the careful reader a/ that the harmless hunters’ activities of mending nets and barrels [in the translation: tines] are followed by a political allusion (hope for a Thaw), and b/ the proximity of the rhyming words bochki [barrels] and strochki [lines]” (212). She suggests that “[a]ccording to the logic of rhyme and to the barrel metaphors,” this part of the poem acts as “a statement of “hope for the publication of the barrel of lines” (212).

explanatory translation

darn

Sewing theme.

theme

pre-winter

Time before winter. A continuation of the temporal setting: autumn shifting into winter (again).

time

buds

Leaf bud. Plant motif. Sokolov explains: “The time of composition of Note 37 is pre-winter, when nature seems to fall asleep. The author is concerned about bad weather, an unhealthy climate. He is saddened by approaching old age and the coming winter, but the finale of the Note is optimistic. The Binger believes that spring will come after winter. The buds of plants will swell and burst, and the foliage will bloom. The mood expressed in these lines is similar to the mood conveyed in the charming poetry of Kozma Prutkov” (personal communication, August 4, 2023). Sokolov mentions in particular the poem “Junker Schmidt.” Read the original and a translation here.

motif intertextuality

XXXVII

Boguslawski suggested that the book cointains 37 Notes as an allusion to the year of Pushkin’s death, 1837 (“How Sokolov’s” 207).

Как предполагает Богуславский, 37 Записок в книге — аллюзия к году смерти Пушкина, 1837 (“How Sokolov’s” 207).

intertextuality structure

Post Scriptum

Latin: something written after the main thing.

С латыни: нечто, написанное после основного.

foreign

розе ветров

Wind rose — a meteorological tool and predecessor of the compass rose used to show wind speed. It would be worth recalling that Roza Vetrova is one of the main characters and images in Sokolov’s A School for Fools.

Роза ветров — метереологическое устройство, предшествовавшее компассной розе и отображавшее скорость ветра.

explanatory self-reference intertextuality

сгинула

Colloquial: to disappear.

Разговорное: пропасть, исчезнуть.

некогда

Literary: once, at some point.

Литературное: однажды.

Амзтарахан

Как пишет Останин, “Амзтарахан (правильнее Ашта- рахан, Азтаракан) — столица Астраханского ханства, возникшего при распаде Золотой Орды, располагалась недалеко от Итиля” (27). Согласно Богуславскому, “старые татарские имена нынешней Астрахани” (“Annotations” 236).

explanatory Russia location

Татарской

Tatars are a Turkic ethnic group of Russia. The indigenous language of the people is Tatar. As a rule, Tatars practice Sunni Islam, but there are also representatives of the Orthodox faith. Most Tatars live in Tatarstan (the current Republic of Tatarstan). The Tatar Autonomous Soviet Socialist Republic was forcibly formed in 1920 and existed throughout the Soviet period.

Татары (тат. татарлар, tatarlar) — тюркский этнос России. Коренной язык народа — татарский. Как правило, татары исповедуют ислам суннитского толка, но встречаются представители и православной веры. Большая часть татар проживает в Татарстане (нынешней Республике Татарстан). Татарская автономная советская социалистическая республика была насильно образована в 1920 и существовала в течение всего советского периода.

Russia location

оравы

Low: horde, gang.

Просторечное: орда.

таракан

Roach. Animal motif.

Мотив животных.

motif

следы Полозьев и лосей наброды

Prints in the snow.

Следы на снегу.

explanatory

Полозьев

Runners — the pieces of a sled that provide support on either side.

Полозья — часть саней, обеспечивающая поддержку с обеих сторон.

explanatory

лосей

Elk. Animal motif.

Лось. Мотив животных.

motif

пропали труды Народов и сами народы

Как исчезают следы на снегу, так исчезает и наследие народов и культур. Это противоположно посланию Пушкина в его знаменитом стихотворении 1836 года “Exegi Monumentum”. Ознакомиться с ним можно здесь. И действительно, явное предложение Якова сжечь свои стихи будет реверсировано в конце Записки. Соколов комментирует: “Как написал бы заядлый советский критик, этот пушкинский стих жизнеутверждающий, а соколовский наоборот — упаднический” (личная переписка, 4 августа 2023).

explanatory intertextuality

чекушкою

Colloquial: a small bottle of vodka. Alcohol theme.

Разговорное: маленькая бутылка водки. Тема алкоголя.

theme register/style

вот в чем вопрос

A reference to Hamlet’s famous monologue. Read a Russian translation here.

Отсылка к знаменитому монологу Гамлета. С переводом на русский язык можно ознакомиться здесь.

intertextuality foreign

лохмотник

Dated: in rags.

Устаревшее: в рваной, изношенной одежде.

Срамник

Low: shameless person.

Разговорное: бесстыжий человек.

выпивоха

Low: drunkard. Alcohol theme.

Разговорное: алкоголик. Тема алкоголя.

верховьях

The upper section of the river, characterized by the highest gradients and, respectively, the highest velocities of water flow.

Верхняя часть реки, характеризуемая наибольшими уклонами и соответственно наибольшими скоростями течения воды.

explanatory

низовья

Downstream, close to the river mouth. So he must have been sailing down the river.

Вниз по течению, недалеко от устья реки. Получается, он плыл вниз по реке.

explanatory

Гуляешь

Colloquial: to have fun, to relax. The frequent use of the verb gulyat’ is linked to the fact that, in chapter 10, Orina is defined as gulyaschaya: “была у нас Оря гулена, а стала гулящая” (R220/E124). In her case, “гулена” means “party person” and “гулящая” is used to describe a woman with chaotic romantic relationships.

Разговорное: развлекаться, отдыхать. Частое употребление глагола “гулять” связано с определением Орины в главе 10 как “гулящей”: “была у нас Оря гулена, а стала гулящая” (R220/E124). В данном случае, “гулена” относится к пристрастию Орины к застольям и пиршествам, а “гулящая” указывает на ее беспорядочные романтические отношения.

коля́дуешь

Generally, to go caroling, but here, to revel and drink. Alcohol theme.

В целом: совершать традиционные ритуалы, включающие в себя песни, гадания и хождение по домам, в рождественскую ночь. Здесь: упиваться, буйно праздновать. Тема алкоголя.

theme

лишку

Low: excess, surplus.

Просторечное: лишнее, чрезмерное.

Посмотришься в кружку — а ты уж удод

José Vergara writes: “Ilya remains transfigured into this avian symbol of violence, lost family, and longing. Even as he seeks to paint himself as a hero of his own creation, a prophetic Elijah, at the end of the day, Yakov’s poem emphasizes that for Ilya and the other heroes of Sokolov’s novel there is no escaping this identity and his mistakes and traumas. The natural world, through this bird imagery, underscores this view by inscribing these myths upon the characters. Furthermore, the hoopoe image interweaves with Dog’s fixation on alcohol as the revelation of one’s hoopoe identity is found in the reflection inside a tumbler. In vino veritas, indeed.” (“Flap” 366–367). Animal-human motif. Alcohol theme.

Х. Вергара пишет: “Образ Ильи по-прежнему находит своё воплощение в птичьем символе насилия, потерянной семьи и тоски. Как подчеркивает стихотворение Якова, несмотря на стремление Ильи изобразить себя пророком Илиёй, героем собственного творения, в конце концов, ни ему, ни остальным персонажам романа Соколова не избежать влияния этой личности, её ошибок и травмы. Эти мифы навязывают персонажами птичьи образы, рисующие природный мир. Более того, образ удода переплетается с зацикленностью “Собаки” на алкоголе, поскольку личность удода раскрывается в отражении стакана. И правда, in vino veritas” (Vergara “Flap” 366–367). (In vino veritas (лат.) – “истина в вине”.) Мотив животных-людей. Тема алкоголя.

motif theme

кружку

Instead of a more common “mirror,” he takes a look at himself reflected on a mug. Alcohol theme.

Вместо привычного “зеркала” он смотрит на своё отражение в кружке. Тема алкоголя.

theme

удод

Here, Yakov avoids the expected rhyme “урод” (monster, ugly person, deformity). The hoopoe appears several times throughout the novel, mostly in Yakov’s poems (R167, 168, 169, 233, 236, 262, 280/E31, 32, 33, 34, 35, 145, 149, 199). José Vergara writes: “the hoopoe plays a key role in the story of Tereus in Ovid’s Metamorphoses. In this myth, the Thracian king rapes Philomela, his wife Procne’s sister, and cuts out her tongue to keep the secret. After Philomela manages to convey to Procne what happened, the sisters conspire to kill the latter’s son, Itys, and feed him to Tereus. Upon learning of their actions, Tereus in turn seeks them out, but before he can enact his revenge, the gods transform them all into birds: Procne into a swallow, Philomela into a nightingale, Tereus into a hoopoe. According to the folklore, the hoopoe’s hooting call is said to mean “where, where” in Greek – Tereus’s plea as he searches for his displaced family” (“Flap” 364–365). Throughout the novel, Ilya is associated with the hoopoe in that he also looks for his missing family. Therefore, Ilya reenacts this plot as he seeks out Orina and their son, Yakov. “He is displaced, like Tereus, in his various transformations and peregrinations, pursuing his idealized family,” José Vergara writes, “but constantly mired by the imagery he uses and that is used to describe him” (“Flap” 366). Animal-human motif.

Несмотря на то, что здесь ожидается рифма “урод”, Яков избегает ее. Удод неоднократно появляется в течение всего романа, по большей части в поэмах, написанных Яковым (R167, 168, 169, 233, 236, 262, 280/E31, 32, 33, 34, 35, 145, 149, 199). Х. Вергара пишет: “Удод играет ключевую роль в истории Терея в овидийских ‘Метаморфозах’. В этом мифе фракийский король оскверняет Филомею – сестру Прокны, своей жены. Чтобы сохранить это в тайне, он отрезает Филомее язык. После того, как Филомея умудряется рассказать Прокне о произошедшем, сёстры задумывают убить сына последней, Итиса, и скормить его Терею. Терей узнаёт правду и начинает искать их, но он не успевает свершить свою месть: боги обращают троицу в птиц: Прокну в ласточку, Филомею в соловья, а Терея – в удода. Согласно фольклору, уханье удода в греческом символизирует ‘где, где же’ – мольбы Терея в поисках исчезнувшей семьи.” (Flap 364-365) На протяжении всего романа Илья отождествляется с удодом, ведь он так же, как и Терей, ищет свою пропавшую семью. Так, Илья воспроизводит этот сюжет в форме поисков Орины и их сына, Якова. “Подобно Терею, он перемещается в своих различных превращениях и странствиях, стремясь к своей идеализированной семье, – пишет Вергара, – но вечно погрязая в образах, используемыми им и другими для его описания” (Flap 366). Мотив животных-людей.

intratextuality motif foreign language intertextuality

Хреново

Vulgar: really bad.

Эвфемизм матного слова: крайне плохо.

худые делишки

Set expression: худые дела (just no good, all is terrible).

Устойчивое выражение: худые дела (ничего хорошего, всё ужасно).

phraseologism

Предзимье

Time before winter. A continuation of the temporal setting: autumn shifting into winter (again).

Период перед зимой. Продолжение временной установки: осень переходит в зиму (вновь).

time

Предзимье застало за штопкой мешка, Починкой мережи и бочки, Но знаю — набухнут исподтишка И лопнут настырные почки

Kolb reads these lines as follows: “It will not escape the careful reader that the harmless hunters’ activities of mending nets and barrels are followed by a political allusion (hope for a Thaw), and by the proximity of the rhyming words bochki and strochki” (212). She suggests that “[a]ccording to the logic of rhyme and to the barrel metaphors,” this part of the poem acts as “a statement of “hope for the publication of the barrel of lines” (212).

Колб читает эти строки следующим образом: “От внимательного читателя не ускользнёт то, что за безобидным охотничьим ремеслом чинить сети и бочки скрываются политическая аллюзия (надежда на оттепель) и близость рифмующихся слов (“бочки — строчки”) (212). Она предполагает, что “согласно логике ритма и метафорам бочки, эта часть стихотворения выступает как “провозглашение ‘надежды на публикацию бочки строк’” (212).

explanatory

штопкой

Darning. Sewing theme.

Заделывание дыр в одежде. Тема шитья.

theme

мережи

Dialectical: fish net.

Диалектическое: рыболовная сеть.

исподтишка

Colloquial: stealthily, on the sly.

Разговорное: хитро, скрытно.

настырные

Low: pushy, aggressive, insolent.

Просторечное: напористый, агрессивный, наглый.

почки

Листовая почка. Мотив растений. Соколов объясняет: “Время написания Записки 37— предзимье, когда природа будто засыпает. Автора беспокоят плохая погода, нездоровый климат; его огорчают приблизжающаяся старость и наступающая зима, однако финал записки оптимичтичен: Запойный верит, что после зимы наступит весна — почки растений набухнут и лопнут, и листва распустится. Настроение, выраженное в этих строках, сходно с настроением, переданным в очаровательной поэзии Козьмы Пруткова” (личная переписка, 4 августа 2023). Соколов намекает на стихотворение “Юнкер Шмидт”. Ознакомиться с ним можно здесь.

motif intertextuality

дурья башка

Set expression: fool, dumb person.

Устойчивое выражение: глупый, небольшого ума человек.

phraseologism

The Note, Sent in a Separate Bottle / Записка, посланная отдельной бутылкой

Note XXXVII

Post Scriptum

Записка XXXVII

Post Scriptum

The Note, / Записка,